Драма одаренного ребенка и поиск собственного Я.

Печать

Книга Алис Миллер — это книга из ряда вон. Ее особость заключается прежде всего в том, что автор стремится (и небезуспешно!), поставить с головы на ноги сразу два мира — мир детско-родительских отношений и мир психоанализа. 

 

Раньше я часто спрашивала себя, способны ли мы в полной мере ощутить пережитое нами в детстве чувство одиночества и ненужности. Теперь я знаю, что это вполне возможно. Я говорю здесь не о тех детях, которые никогда не знали родительской ласки. (Ощущение одиночества с малых лет вошло в их плоть и кровь.) Есть еще огромное число людей, которые, сохранив в памяти представление о счастливом детстве под надежным родительским кровом, тем не менее приходят к психотерапевту. Речь в этой книге пойдет о пациентах, бывших эмоционально и интеллектуально одаренными детьми и временами удостаивавшихся похвалы родителей за свои достижения.

Согласно широко распространенному мнению эти люди — гордость своих родителей — должны быть полностью уверены в себе. На самом деле — ничего подобного. Действительно, за что бы они ни брались, все у них хорошо или даже отлично получается, ими восхищаются, им завидуют, они легко добиваются успеха. Но для них самих пользы от всего этого нет никакой, они подвержены депрессиям, часто испытывают чувство душевной пустоты и самоотчуждения, а также ощущение полной бессмысленности своей жизни. В ситуациях, когда они не могут соответствовать идеальным представлениям о том, какими они должны быть, их мучают страхи, чувство вины и стыда. В чем же причины столь сильных душевных расстройств у таких одаренных людей?

Когда речь заходит об их детстве, становится ясно, что им пришлось испытать недостаток уважения, постоянный контроль, манипулирование и даже презрение, доходящее порой до откровенного цинизма; им навязывали стремление к высоким достижениям. Кроме того, часто можно встретить полное отсутствие искреннего восприятия себя как ребенка и серьезного отношения к своим детским годам, а также нежелание понять свои подлинные потребности, не сводя их исключительно к навязчивому стремлению добиться чего-нибудь в жизни. Исходная душевная драма настолько глубоко загнана внутрь, что человек вполне способен сохранять иллюзорные представления о своем якобы счастливом детстве.

При описании присущей детству этих пациентов психологической атмосферы я руководствовалась следующими постулатами.

1. Ребенок с самого начала желает, чтобы его уважали и воспринимали всерьез, таким, какой он есть.

2. «Таким, какой он есть» означает, что даже грудному ребенку хочется выразить свои чувства и ощущения.

3. Ребенок способен расторгнуть свой эмоциональный симбиоз с матерью и постепенно начать независимое существование лишь при наличии атмосферы уважения и принятия его чувств родителями.

4. Предпосылки для здорового развития ребенка могут возникнуть лишь в том случае, если его родители сами выросли в здоровой атмосфере. Тогда у него появляется чувство защищенности, способное породить доверие к себе.

5. Родители, в детстве жившие в другой атмосфере, сами всю жизнь ищут людей, которые живут их интересами, полностью понимают их и серьезно к ним относятся, ибо их родители таковыми не были.

6. Эти поиски, конечно, не могут увенчаться полным успехом, ибо самые первые дни после рождения ребенка навсегда остались в прошлом.

7. Однако неутоленная и неосознанная — в силу наличия у человека защитных механизмов — потребность вынуждает человека удовлетворять ее заменителями до тех пор, пока он не узнает историю своей жизни, загнанную в бессознательное.

8. Поэтому историю своей жизни, загнанную в бессознательное, помогают понять собственные дети. Новорожденные целиком зависят от своих родителей, они делают все, чтобы не потерять их любовь, ибо она им нужна как воздух. Младенец подобен маленькому растению, тянущемуся к солнцу, чтобы выжить.

За двадцать лет моей психотерапевтической деятельности я очень часто сталкивалась со следующим обстоятельством: определенный тип отношений с родителями накладывал отпечаток на дальнейшую судьбу человека, побуждая его выбрать профессию, связанную с оказанием помощи другим людям.

1. У таких людей в детстве была эмоционально неуравновешенная мать, для сохранения своего душевного равновесия нуждавшаяся в определенном типе поведения или образе жизни своих детей. Однако, чтобы скрыть от них и от близкого окружения свою эмоциональную неустойчивость, она вполне могла прибегнуть к жестко-авторитарному, даже к диктаторскому стилю поведения.

2. Дети таких родителей интуитивно чувствуют, что от них требуется определенный тип поведения, и неосознанно начинают вести себя соответствующим образом, исполняя предназначенную им роль.

3. Тем самым дети заручаются «любовью» родителей. Они чувствуют, что в них нуждаются, а это уже само по себе дает им право на существование.

Потерянный мир чувств.

Способность новорожденного быстро приспосабливаться к требованиям родителей приводит к тому, что потребности ребенка в любви, уважении, отзывчивости, понимании, участии, сочувствии часто вытесняются в бессознательное. То же самое можно сказать и об эмоциональных реакциях на чреватые тяжелыми последствиями ситуации, в которых ребенок оказывается лишенным чего-то жизненно важного. В результате человек как в детские, так и в зрелые годы лишен многих эмоциональных переживаний (таких, как ревность, гнев, зависть, чувства одиночества и бессилия, страх). Это трагично уже потому, что в моей книге речь пойдет об одаренных людях, способных на проявление самых разных чувств. Судя по их рассказам о своих переживаниях в детстве, они ни разу не испытывали страха и боли. Бурную эмоциональную реакцию вызывала у них главным образом природа. Они могут воспринимать природу, не оскорбляя своих родителей, не внушая им неуверенность в себе, не ставя под сомнение их авторитет и не нарушая их душевное равновесие. Поразительно, но эти необычайно одаренные, внимательные и впечатлительные дети, хорошо помнившие, как, например, в четыре года они впервые увидели пляшущие на траве яркие солнечные блики, в восемь лет «никак не отреагировали » на беременность матери, а при рождении сестры или брата «вообще не испытали чувства ревности». Может оказаться, например, что во время оккупации их в двухлетнем возрасте оставили дома одних, на их глазах вражеские солдаты вторглись в их квартиру и произвели обыск, но они не плакали, вели себя спокойно и «вообще держались молодцом». Свое умение воздерживаться от проявления чувств они превратили в настоящее искусство. Ведь ребенок способен испытывать чувства лишь в том случае, если рядом находится человек, с пониманием относящийся к нему. Но если маленький ребенок из-за своего душевного волнения рискует утратить любовь взрослых, он не просто скрывает от окружающих свои эмоции, но вынужденно вытесняет их в бессознательное. С годами они накапливаются в организме ребенка, оказываясь источником внутреннего воздействия на его психику.

   Если взрослый человек, проходя курс психотерапии, вдруг снова ощутит появившееся у него когда-то в далеком детстве чувство одиночества, то оно проявится так интенсивно, с таким приливом боли и отчаяния, что приходишь к совершенно очевидному выводу: эти люди не могли бы вынести в детстве столь сильные душевные страдания. Для этого было бы необходимо другое, гораздо более эмоционально отзывчивое окружение. Отсюда такая сильная защитная реакция на любое проявление чувств. Отрицать это — значит ставить под сомнение накопленный в психотерапии практический опыт.

  Включение всех  защитных механизмов сопровождается вытеснением в бессознательное воспоминаний о первоначальной ситуации и связанных с нею чувствах. Приспособление к родительским потребностям зачастую (хоть и не всегда) приводит к превращению ребенка в «псевдоличность», развитию мнимого Я. Человек ведет себя так, как от него хотят, и постепенно этот тип поведения начинает определять все его поступки и помыслы. Его подлинное Я остается в зачаточном состоянии, так как отсутствуют какие-либо возможности для его становления. В результате такие пациенты жалуются на отсутствие смысла в жизни, неприкаянность и душевную пустоту. И эта пустота вполне реальна. Действительно, наблюдаются полное душевное опустошение, обеднение и частичная утрата возможностей. Внутренняя целостность ребенка оказалась нарушенной, и это не позволяет ему свободно выражать свои эмоции.

В детстве этим людям порой снились сны, в которых им зримо представлялась их гибель. Приведу два примера.

«Мои маленькие братья и сестры бросают с мостика большую коробку с моим телом. Я знаю, что мертва, и тем не менее слышу, как бьется мое сердце. В этот момент я всегда просыпалась».

Этот неоднократно повторявшийся сон до предела усилил неосознанные агрессивные настроения Лизы (зависть, ревность) по отношению к своим младшим братьям и сестрам, для которых она всегда была заботливой «матерью». Таким образом произошло «убийство» собственных чувств и желаний посредством реактивного образования. А вот какой сон снился в детстве Курту, которому сейчас 27 лет:

«Я вижу белый гроб на зеленом лугу и очень боюсь, что в нем лежит моя мать. Я снимаю крышку и вижу там себя».

Если бы у Курта в детстве была возможность выразить свое негативное отношение к каким-либо поступкам матери, ощути он тогда в полной мере чувство гнева, ему никогда не снилась бы собственная смерть. Но в этом случае он лишился бы материнской любви, а это для ребенка равносильно смерти. Таким образом, он «убил» в себе частицу собственной души, лишь бы сохранить для себя мать.

Унаследованные воспоминания, вытесненные в бессознательное, вынуждают его как можно более тщательно скрывать от самого себя свое подлинное Я. В итоге пережитое в детстве в родительском доме и не получившее должного выхода чувство одиночества приводит к изоляции человека от самого себя.

 

Золотой мозг.

В «Письмах д'Мон Мулин» Альфонса Доде («Lettres de Mon Moulin», Alphonse Daudet) я нашла рассказ, смысл которого, при всем его своеобразии, во многом совпадает со сказанным выше. В конце главы, посвященной одаренному ребенку как объекту манипулирования, я хотела бы вкратце передать его содержание.

Жил-был мальчик с золотым мозгом. Родители случайно обнаружили это, когда их сын поранил голову и оттуда вместо крови вытекло немного золота. Отныне они тщательно берегли голову сына и запретили ему общаться с другими детьми, чтобы ничего не пропало. Когда мальчик подрос и захотел выйти в свет, мать сказала: «Мы столько сделали для тебя, поделись же теперь с нами своим богатством». И тогда мальчик вынул из мозга большой кусок золота и отдал его матери. Он жил на широкую ногу со своим другом, который в конце концов обокрал его и сбежал. С тех пор он решил никому не выдавать свою тайну и трудиться как обычный человек, поскольку его богатство постепенно уменьшалось. В один прекрасный день он влюбился в красивую девушку. Она также любила его, но еще она любила роскошные платья, которыми он прямо-таки задарил ее. Он женился на ней и был счастлив, но через два года она умерла, и на совершенно немыслимые по роскоши похороны он истратил последние запасы золота. Как-то он брел по улице, слабый, бедный, несчастный и вдруг увидел в витрине красивые сапожки, которые наверняка подошли бы его жене. Бедняга забыл, что его жена умерла, возможно, это произошло потому, что у него в голове уже ничего не осталось. Он вошел в лавку и рухнул мертвым прямо у ног продавца.

Доде, который сам страдал от заболевания спинного мозга, пишет в конце: «Эта история кажется выдуманной, но она правдива от начала до конца. Есть люди, готовые за любые мелочи платить своей сущностью и своим спинным мозгом. Поэтому они испытывают непрекращающуюся боль. И когда они уже больше не в силах переносить страдания, то...»

Не относится ли материнская любовь к числу тех, пусть даже крайне необходимых, «мелочей», ради которых многие люди парадоксальным образом жертвуют своими жизненными силами?

                              Депрессия.

Иллюзия любви.

Сейчас я попытаюсь изложить несколько мыслей, постепенно сформировавшихся у меня за годы работы психотерапевтом. Эта деятельность предполагала многочисленные встречи с людьми, продолжавшиеся, как правило, не более одного-двух часов. Именно во время этих встреч особенно четко проявился весь трагизм отдельных судеб. То, что обычно именовалось депрессией и воспринималось как душевная пустота, ощущение бессмысленности своего бытия, страх перед возможным обнищанием и чувство одиночества, я характеризую как трагическую потерю собственного Я (или самоотчуждение). Истоки этих явлений лежат в далеком детстве.

Психотерапевтическая практика выявляет различные формы и нюансы этого расстройства. Для полной ясности я попытаюсь описать две крайние формы, причем одну из них я рассматриваю как оборотную сторону другой. Речь идет о стремлении к величию и о депрессии. Стремление к величию часто вызывает депрессию. В свою очередь, депрессия часто вызвана загнанными глубоко в бессознательное представлениями о трагической истории своей собственной жизни. Иначе говоря, стремление к величию есть не что иное, как защитная реакция на душевную боль, вызванную потерей собственного Я, которая происходит, как уже было сказано выше, из-за нежелания человека реально смотреть на вещи.

Конфликт с родителями.

Иногда человек впадает в депрессию после того, как начал внутренне сопротивляться каким-либо требованиям родителей, знание о которых вытеснено в бессознательное. Из-за отсутствия чувства подлинной свободы он снова оказывается в тупике, так как он сопротивляется только внутренне, а в жизни по-прежнему предъявляет к себе чрезмерные и совершенно бессмысленные требования. Лишь благодаря депрессивному состоянию он осознает это. Вот как описывает подобную ситуацию один из пациентов: «Позавчера я был счастлив, работа спорилась, и я сделал для подготовки к экзамену больше, чем запланировал на неделю вперед. Я решил воспользоваться хорошим настроением и выучить еще одну главу. Я работал весь вечер, но уже без всякого желания, на следующий день в голову вообще больше ничего не шло, и я сам себе казался последним идиотом. Как и во время предыдущих депрессий, мне не хотелось никого видеть. Я долго искал причину, рылся в прошлом и, наконец, понял, откуда все началось. Я вспомнил слова матери: "Как здорово у тебя получилось, значит, можешь...". Я дико разозлился и оставил учебники. Мне казалось, теперь я точно замечу, когда у меня появится желание работать. И, конечно же, я это заметил. Но депрессия прошла гораздо раньше — когда я понял ее причину».

Внутренняя тюрьма.

Что такое депрессии, выражающиеся в том числе и в психосоматических расстройствах, по собственному опыту знает почти каждый человек. Нетрудно заметить, что депрессии приходят тогда, когда человек не может импульсивно отреагировать на какое-либо явление или выразить свои истинные, сильные чувства. Если, к примеру, взрослый, потеряв дорогого ему человека, не только пытается подавить чувство горечи, но даже как-то отвлечься, или же из страха потерять дружбу не позволяет себе выразить возмущение поведением идеализируемого им друга, он должен знать, что непременно рано или поздно впадет в депрессию (разве что включится такая защитная система, как стремление к величию, работа на результат). Ведь в подобной ситуации он вспоминает свое детство и вновь испытывает ощущение зависимости, вытесненное в бессознательное. Впрочем, анализ этой причинно-следственной связи может даже помочь ему извлечь пользу из собственного депрессивного состояния, так как благодаря ему он может узнать целительную правду о самом себе. У ребенка такой возможности еще нет. С одной стороны, ребенок еще не может понять механизм самоотрицания, с другой — слишком бурные проявления чувств при отсутствии эмпатического, способного стать душевной опорой окружения, представляют реальную опасность для него самого. Правда, взрослый также может бояться своих чувств до тех пор, пока не осознал подлинную причину своих страхов. Сильные эмоциональные переживания обычно возникают не только в детстве, но и в пубертатный период. Однако причиненная в этом возрасте душевная боль, чувство непонимания и ощущение неспособности разобраться в собственных эмоциональных реакциях обычно лучше сохраняются в нашей памяти, чем первые душевные травмы, которые таятся под спудом идиллических представлений о детстве или же предаются полному забвению.

Этим, видимо, и объясняется то обстоятельство, что люди гораздо реже с тоской вспоминают период своего отрочества, чем свое детство. Сочетание приятных переживаний, нетерпеливого ожидания и страха перед возможным разочарованием, знакомы многим людям по детским праздникам — вот то сильное ощущение, которое, возможно, хочется заново испытать. Но как раз потому, что чувства ребенка настолько сильны, их подавление может иметь тяжелые последствия. Образно говоря, чем сильнее «заключенный», тем прочнее должны быть стены «тюрьмы», призванные затруднить или даже предотвратить дальнейшее формирование эмоциональней сферы.

Мы неоднократно убеждались, что внезапное возвращение загнанных в глубины памяти детских чувств, мир которых мы не понимаем, не только способно быстро вывести человека из состояния длительной депрессии, но и помогает ему правильно воспринимать нежелательные ощущения. (Это относится прежде всего к душевной боли.) Благодаря этому возвращению чувств можно вырваться из заколдованного круга (разочарование — подавление боли — депрессия), ибо помимо подавления боли появляется другая возможность справляться с неудачами. Тут очень помогает ощущение боли. Только таким образом мы эмоционально переживаем события далекого детства, то есть познаем ранее глубоко спрятанные тайны «нашего собственного Я». Один из пациентов так описал ситуацию, сложившуюся на заключительной стадии курса психотерапии:

«Ощущения, позволившие мне по-новому взглянуть на себя и свою судьбу, были далеко не из приятных. Это были ощущения, которые я изо всех сил пытался побороть. Я сам себе казался убогим, мелочным, злым, бессильным, непомерно честолюбивым, злопамятным, сбитым с толку. А главное, грустным и очень одиноким. Но именно эти незнакомые, спрятанные где-то в глубине души ощущения позволили мне с полной уверенностью утверждать, что я в какой-то степени понял свою жизнь. В этом мне не могла помочь никакая книга»

Полной противоположностью депрессии в комплексе душевных расстройств является ощущение человеком своего величия. Поэтому если психотерапевт или члены психокоррекционной группы с пониманием отнесутся к человеку, ищущему величия, и позволят ему ощутить его, то есть почувствовать себя сильным и мужественным, то пациент сумеет довольно быстро хотя бы на время избавиться от депрессии. Но его душевное расстройство примет другую форму. Однако едва ли возможно избавиться от этих двух форм душевного расстройства, не узнав правду о своем детстве и не оплакав его.

Способность человека распрощаться со своими иллюзорными представлениями о «счастливом» детстве, на эмоциональном уровне пережив весь масштаб причиненных ему когда-то душевных травм, дает человеку, страдающему депрессией, новые творческие силы и спонтанные эмоции, а у человека, стремящегося к величию, снимает зависимость от величия и устраняет необходимость «сизифова труда». Если пациент после продолжительного пребывания в психотерапевтической группе сможет осознать и почувствовать, что в детстве его любили не просто так, а за его достижения, успехи и способности, и что он пожертвовал своими детскими годами ради мнимой любви, то это приведет к сильным внутренним потрясениям, благодаря которым человек однажды ощутит потребность быть самим собой.

 

Яндекс.Метрика